Что вы как родные? Дети мигрантов увлеченно осваивают русский язык 09.02.2012 12:02 msk

В нашем обществе существует стереотип, что мигранты — люди второго сорта, удел которых — мести за нами улицы. Однако пока в наших умах теплится эта мысль, они усиленно учат русский язык и стараются интегрироваться в наше общество. И вовсе не исключено, что в обозримом будущем мы поменяемся с ними ролями.
Еще не так давно ученик 9-го класса одной из тверских школ Баходир не знал ни слова по-русски. Максимум, что он мог вымолвить, — «здравствуйте» и «до свидания», и то с явным среднеазиатским акцентом. Сегодня Баходир рассказывает о себе так, что у меня нет ни тени сомнения, что он родился и вырос в России. Однако на самом деле семья Баходира переехала в Тверь из киргизского города Ош, когда там начались массовые беспорядки, всего два года назад.

Сначала Баходиру пришлось непросто – новый язык, город, страна, да к тому же ни он, ни его родители не представляли, что их здесь ждет. Тем не менее Баходир русский выучил. Учителя Баху (так его называют одноклассники) хвалят, ведь, как показывает практика, обычно язык дается легче тем детям, кто начинает его учить в возрасте до семи лет. Как правило, переезд в более старшем возрасте влияет на успеваемость ребенка заметнее. На мой вопрос, как ему удалось так быстро овладеть русским, Баха отвечает, что сначала он развешивал карточки со словами по всей комнате, которую на тот момент снимала его семья. Потом начал читать книги, конечно, не Толстого с Достоевским, а в основном сказки. Баха говорит, что сегодня он — главная опора семьи. Родители русский пока не выучили, поэтому он нередко выступает в роли переводчика, заполняет официальные документы, ведь пишет он на порядок лучше многих своих сверстников — носителей языка. По статистике, в массе своей дети мигрантов едва заканчивают девять классов, а потом устремляются в колледжи и профучилища. Однако, по словам Бахи, неполное среднее образование его не устроит, он собирается учиться все 11 лет. Кроме того, планирует получить гражданство и поступать в Санкт-Петербургский военный институт внутренних войск Министерства внутренних дел РФ. Я не мог не спросить у него, почему именно туда, и услышал в ответ лаконичное: «Чтобы служить Родине».

Ученье — свет…

Не секрет, что сегодня трудовые мигранты занимают низкооплачиваемые рабочие должности. Починить крыльцо, подмести двор, сделать ремонт, вскопать огород — это примерный перечень того, чем в подавляющем большинстве случаев занимаются иностранцы в России. Однако портрет мигранта в последние годы меняется. Так, если еще каких-то 15 лет назад за длинным рублем в Россию приезжали только мужчины, которые работали здесь какое-то время, а потом возвращались на родину, то сегодня мигранты едут к нам вместе с женами и детьми и стараются закрепиться здесь всеми правдами и неправдами. А для этого активно учат русский язык.

Как известно, язык — не просто средство общения, но и средство формирования мышления, в данном случае еще и путь к ассимиляции. По данным российского Центра миграционных исследований, уже 50% трудовых мигрантов владеют русским языком в достаточной степени, чтобы заполнить официальные документы, и лишь 20% не знают языка вовсе. Остальные — сплошь русскоговорящие. Таким образом, можно сказать, что сегодняшние приезжие понимают, что интеграция в российское общество возможна лишь тогда, когда они будут знать язык. Кстати, об этом в своей очередной программной статье пишет премьер-министр Владимир Путин: «Элементарным требованием к людям, желающим жить и работать в России, является их готовность освоить нашу культуру и язык». Есть эта готовность или нет, пожалуй, лучше всего можно понять в общеобразовательной школе.

Например, в тверской школе №9, где около 40% учеников — дети мигрантов. В основном это выходцы из Узбекистана, Таджикистана, Азербайджана и Киргизии. Кстати, эта школа — единственная, с администрацией которой удалось поговорить на эту довольно непростую тему.

Вторая половина дня. Идет урок. В учительской средней школы №9 речь заходит о проблемах, с которыми сталкиваются дети мигрантов, которые переезжают на ПМЖ в Россию.

По словам завуча по воспитательной работе Елены Гель, дети гастарбайтеров более активны и мотивированны. Для многих из них есть только одна сложность — языковой барьер, но и его эти дети преодолевают в рекордно быстрые сроки.

— У нас один мальчик — таджик Тахир со второго класса переписывал небольшие книжки и вскоре не только бегло говорил, но и писал практически без единой ошибки, — рассказывает Елена Эдуардовна. — Конечно, для большинства таких детей по-прежнему вызывают затруднения разные мелочи вроде окончаний, но понять их можно.

Они действительно быстро и охотно учат русский язык, и, как отмечают педагоги, это в том числе заслуга их родителей, которые постоянно проявляют интерес к процессу обучения.

— Приходят в основном папы (мамы по-русски не говорят), всегда справляются о том, как учатся их чада, советуются с нами, на что делать упор, — говорит учитель русского языка Наталья Маскальцова.

Не меньшее рвение овладеть великим и могучим среди мигрантов наблюдается и в высшей школе. Если раньше приезжие из ближнего зарубежья как шли «в деканату» за студенческим билетом, так и через 5 лет забирали дипломы в той же «деканате», то теперь мигранты, приезжая учиться в наши учебные заведения, первым делом берутся за изучение русского языка. И уже ко второму курсу говорят на нем ничуть не хуже некоторых преподавателей.

Учителя тверской средней школы №9 тоже буквально нарадоваться не могут на своих «иностранных» учеников. И дело тут не только в их повышенной обучаемости, но и в том, что они иначе воспитаны. — Даже если в руках у меня две книжки, ко мне всегда подойдут ребята-мигранты и предложат помочь, — рассказывает Наталья Маскальцова.

…А неученье — совок и веник

Звенит звонок с урока. Учителя собираются домой, я — назад в редакцию. Выхожу из здания и недалеко от школы встречаю двух парней неславянской внешности. На вид им лет 16. Они громко разговаривают, обильно жестикулируя. Среди них и герой нашей темы — Баходир. Его друг, представившийся Шухратом, держит в руках какие-то журналы, приглядевшись, я понимаю — сканворды.

— И что, ты их разгадываешь? — обращаюсь к Шухрату.

— Конечно я. А кто еще? — отвечает парень.

— Может, там ответы в конце есть? — с недоверием уточняю я.

— Нет. Зачем они мне?

Пообщавшись с ребятами, узнаю, что они вместе учатся и в этом году заканчивают 9-й класс.

— А конфликтов с одноклассниками у тебя не возникает? — спрашиваю я Шухрата. Баходир улыбается, как будто заранее знает, что скажет его друг.

— Есть, — говорит парень. — Потому что я им списывать не даю. Но это редко бывает. Многие ко мне в гости любят ходить, им нравится, как папа плов готовит.

Надо сказать, что наши российские школьники списывают друг у друга не так уж и редко, как считает Шухрат. Многие учителя отмечают, что все чаще дети ленятся думать самостоятельно и подчас доходит до смешного. Однажды на уроке истории в тверской школе детям было дано задание, объяснить высказывание «Вассал моего вассала — не мой вассал». Один мальчик-таджик написал: «Король моего графа — не мой крестьян». И дело здесь не в том, что фраза написана с орфографической ошибкой, а в том, что сосед мальчика по парте — вполне русский двоечник — не задумываясь списал ее.

Если такие же лентяи, как он, не возьмутся за ум, то, неровен час, Баходир с Шухратом еще будут заниматься с ними репетиторством по русскому. Благо что говорят они грамотно. В окончаниях не путаются. Женский и мужской род различают. И это несмотря на то, что Баходир переехал из Средней Азии в Тверь каких-то 2 года назад, а Шухрат с семьей — вообще в прошлом году. Но хоть они и живут здесь недавно, однако обосновались плотно.

Отец Шухрата — квалифицированный рабочий в одной из дорожно-строительных организаций города, мать — кассир в супермаркете. У них были бы все шансы занять и более престижные вакансии, но пока они плохо говорят по-русски. Шухрат сам преподает им великий и могучий. По словам парня, у его отца — заметный прогресс.

— Он уже довольно бегло читает, правда, с акцентом, — рассказывает Шухрат. — Но я думаю, что у меня получится его научить, потому что папа сам меня просит, чтобы я ему правила объяснял. Например, как-то раз он спросил меня, почему надо говорить «я пошел» вместо «я пошла», ведь у нас в узбекском нет разделения на мужской и женский род.

— А ты, когда окончишь школу, в России останешься? — спросил я Шухрата.

— Да. Мне здесь нравится, — не задумываясь ответил мой собеседник.

И понятно, что не ему одному. По данным УФМС по Тверской области, на миграционном учете только в нашем регионе состоят 18,5 тыс. человек. И наверняка многие из них назад не собираются. Лишним подтверждением тому, что мигранты приезжают всерьез и надолго, стал тот факт, что в российских школах и вузах начали учиться не только их сыновья, но и дочери, которых раньше родители не считали нужным научить хотя бы на родном языке читать по слогам — отдавали замуж, и слава Богу.

Такое повальное стремление учиться объясняется тем, что в отличие от Европы в России для мигрантов не предусмотрены никакие пособия и социальные гарантии. А значит, изучение языка для них — единственная путевка в жизнь, и им не остается ничего другого, кроме как рассчитывать на свои собственные силы. Для многих россиян было бы нелишним взять с них пример, а не ждать у моря погоды и сидеть сложа руки в ожидании манны небесной. Иначе мы не выдержим той конкуренции на рынке труда, которую составят если не нам, то нашим детям уже образованные и квалифицированные мигранты.

Александр Аносов, Афанасий-биржа, 09.02.2012


Оставить комментарий

 
© Мигрант.Фергана.Ру 2016