Трудовая миграция, преследование мусульман и потеря ценностей. В Душанбе нашли источники религиозного экстремизма 19.10.2017 15:10 msk

Запад и Ближний Восток борются с радикализацией и распространением идей религиозного экстремизма, открывая реабилитационные центры, вводя уроки религии и толерантности в школах, наконец решая социальные проблемы общества. А на постсоветском пространстве и некоторых странах Азии и Африки в ход идут силовые методы борьбы. Однако обе системы противодействия пока не приносят желаемых результатов.

«Зеленая» зона

В последнее время эксперты все чаще говорят о двух источниках пополнения отрядов религиозных экстремистов – о тюрьмах и трудовой миграции. Интересные цифры и мнения об этом прозвучали в ходе прошедшего в Душанбе круглого стола на тему «Противодействие религиозному экстремизму и проблемы дерадикализации: обмен опытом между Таджикистаном и Францией».

Согласно официальным данным в Таджикистане содержится примерно 12 тыс. заключенных. По информации российской Федеральной службы исполнения наказаний (ФСИН), большинство иностранных заключенных составляют граждане стран СНГ, первое место среди которых занимают граждане Таджикистана – по данным на первое полугодие 2017 года 8002 таджикистанца отбывали наказание в российских тюрьмах.

Эксперт по вопросам религии Фаридун Ходизода сообщил о появлении в пенитенциарных учреждениях России и, возможно, других стран СНГ, включая и Таджикистан, так называемых «зеленых» зон, где неформальный контроль осуществляют исламисты. Они не признают порядки, установленные в «черных» и «красных» зонах, выступая против них, объединившись в джамааты (группы).

Под «черными зонами» заключенные понимают тюрьмы со слабой администрацией, где порядки задают сами заключенные. А выражение «красные зоны» используется для тюрем с сильными позициями администрации, вынуждающей заключенных сотрудничать с властями против воровской касты. «Воровские законы не писаны для мусульман», — считают представители «зеленых» зон и признают единственным законом для себя положения шариата.

На стороне «зеленых» огромная масса молодых радикальных мусульман, отмечает Ходизода. Идеология воров в современных условиях во многом устаревает, уступая место коммерческим отношениям, а исламские радикалисты руководствуются верой, а не соображениями выгоды.

— Чтобы выжить и спастись в тюремных условиях, мусульманин вынужден стать частью джамаата, где есть благоприятная среда, чтобы попасть в руки вербовщиков. После освобождения из тюрьмы часть из них попадает различными путями в ряды джихадистов, — отмечает эксперт.

Мигранты в сети радикалистов

Местом радикализации наряду с тюрьмами стала и трудовая миграция. Об этом часто повторяют как в России, так и в Таджикистане. Но если в России считают, что к ним приезжают уже радикализированные мигранты, то в Таджикистане уверены, что мигранты попадают под влияние экстремистов именно в РФ.

По экспертным оценкам, в трудовой миграции в России находится около 26 процентов экономически активного населения Центральной Азии. Здесь высокий уровень безработицы. Но тенденция к радикализации среди мигрантов из стран ЦА в Российской Федерации, по мнению Марамбека Марамбекова, ученого секретаря Центра исламоведения при президенте РТ, по сравнению с 2014–2015 годами, взяла курс на снижение.

Вербовщики обещают большие деньги за участие в джихаде, шантажируют и угрожают расправой. У перепуганных мигрантов не остается другого выбора, кроме как присоединиться к экстремистами. Но есть и так называемые идейные участники джихада, которых готовили методом убеждения.

Духовенство меж двух огней

Есть еще одна проблема, которая мешает бороться с религиозным радикализмом. Существует идейный конфликт между официальным мусульманским духовенством и нетрадиционными группами и течениями, как в России, так и в Таджикистане. Например, в одной из российских тюрем тюремный джамаат не принял имама, присланного к ним со стороны властей.

В годы СССР из-за «железного занавеса» ваххабизму и другим нетрадиционным течениям в исламе трудно было проникнуть в страну. Но не очень-то приветствовались среди мусульман и официальные представители исламского духовенства, так называемые «красные» муллы. Простые мусульмане считали их завербованными органами КГБ и не очень им верили.

Большим авторитетом в народе пользовались шейхи, ишаны, муллы, придерживающиеся народного, традиционного ислама. После распада Союза Таджикистан признал ислам в трактовке ханафитского мазхаба, и теперь почти нет противоречий между официальным и народным исламом, оба направления можно считать уже традиционными для большинства верующих в Таджикистане.

Но, к сожалению, по мнению большинства экспертов, почти во всех странах бывшего СССР, в том числе и в Таджикистане, этот потенциал не используется для предотвращения религиозного экстремизма. Религиозные авторитеты задвинуты на задний план, их голосов мы не слышим. «Это очень страшное дело, когда убираем традиционных авторитетов, которых народ слушает», — считает Фаридун Ходизода.

По его данным, когда ИГ захватило Мосул, боевики расстреляли 120 религиозных авторитетов. Такая ситуация в постсоветском пространстве. Если в 90-х годах в Дагестане был 21 шейх, сейчас их осталось 3. Остальные были убиты.

В Узбекистане было нападение на двух исламских авторитетов в 2008–2009 годах. Эксперты советуют тесно сотрудничать и поддерживать их, они могут убедить молодежь отказаться от фанатизма и встать на путь мирного ислама. Борьба с радикализмом не должна стать борьбой с религией, иначе это приведет к радикализации общества — такого мнения придерживается советник по делам религии при Министерстве иностранных дел Франции Жан-Кристоф Поссель.

Как бороться против экстремизма?

По информации Посселя, теракты во Франции были осуществлены в основном гражданами этой страны. Во Франции около 5 млн мусульман, и ислам стал здесь второй религией. Исламское общество представлено мигрантами, для которых создано мало социальных институтов и условий жизни. Это привело к тому, что часть людей из сообщества мусульман имеет радикальное видение религии.

«В настоящее время примерно 700 французов находятся в Сирии, среди них 300 женщин; 277 французов были убиты», — сообщил французский дипломат. Он поделился своим мнением о причинах радикализации французского исламского общества. Это психологические, социальные, экономические и религиозно-идеологические факторы.

«Цель террористов — разделить общество и заставить потерять ценности жизни. Мы не можем побороть терроризм, используя его же методы. Борьба против религии станет контрпродуктивной, так как такой подход может привести к радикализации верующих», – считает Поссель.

Источник: «Азия-плюс»

Международное информационное агентство «Фергана»

19.10.2017


© Мигрант.Фергана.Ру 2017